Дитятко ходило из угла в угол и повторяло: «Любви, надежды, тихой славы…»… Потом заново. Шестой класс. Литература.
Абзацами вкидывая непонятные фразы в свою, пока ничем не
затуманенную головку. «Но в нас горит еще желанье ,под гнетом
власти роковой».
Слова не лезли. Понимания не было. Это не «Медный всадник» и
не «Онегин». «Но в нас еще горит желанье». «Горит желанье…»… «Власти, власти,
власти…. О! Роковой!».
«Под гнетом власти роковой»
- А помоги мне –
ресницы хлопают, губки надулись – Я тут
половину слов не понимаю.
Если честно, не понимал и я. Нет, посвящение к Чаадаеву я
помню со школьной скамьи. Но сейчас…
«Мы ждем с томленьем упованья
Минуты вольности святой».
- Какой вольности? – бровь взметнулась вверх.
Молчу. А что могу ответить? Святая вольность…. В чем
вольность и в чем святость? Рассказать, конечно, можно, но ей всего двенадцать… «Вольности
святой…». «Вольности...».
«Отчизны внемлем призыванье».
А дома – бардак. А дома вчера бы обыск. А родители - руководители СМИ… А двери – вынесены. А роутер валяется на полу.
А дома все раскидано и книжку нашли с
трудом…
«Пока свободою горим,
Пока сердца для чести
живы,
Мой друг, Отчизне
посвятим…».
Запинаясь об наваленное, дочь продолжала: «Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья..."
..напишут наши имена!
ОтветитьУдалить